Дизайн-миры Педро Альмодовара

Дизайн всегда играл важную роль в киновселенной Педро Альмодовара — во многом именно он сформировал узнаваемую эстетику его фильмов. В преддверии выхода нового фильма «Горькое Рождество» окажемся за кулисами одной из последних журнальных съёмок режиссёра, познакомимся с его командой и расскажем о некоторых предметах, которые вы могли видеть в его работах.

На переднем плане слева направо: соковыжималка «Джуси Сэлиф» (Juicy Salif), дизайн Филиппа Старка для «Алесси» (Alessi); тележка «Боби» (Boby), дизайн Джо Коломбо, с вазой «Шива» (Shiva), дизайн Этторе Соттсасса для «Би-Ди Барселона» (BD Barcelona); ваза «Фаццолетто» (Fazzoletto), дизайн Фульвио Бианкони и Паоло Венини для «Венини» (Venini). На заднем плане — «Утен.Сило I» (Uten.Silo I), дизайн Доротеи Беккер для «Витра» (Vitra) , и буфет «Вахильеро Кроматика Мухерес» (Vajillero Cromática Mujeres) от «Рош Бобуа» (Roche Bobois) × Педро Альмодовар (Pedro Almodóvar) с металлической корзиной «Сеста Металика» (Cesta Metálica), дизайн Мигеля Мила для «Санта энд Коль» (Santa & Cole). Справа — скамья «Бальо» (Batlló), дизайн Антонио Гауди для «Би-Ди Барселона» (BD Barcelona), и лампа «Пипистрелло» (Pipistrello), дизайн Гаэ Ауленти для «Мартинелли Луче» (Martinelli Luce).

Дизайн в мире Альмодовара

«Педро видит цвета не так, как остальные. Там, где он видит серый, я вижу синий», — говорит Анчон Гомес, его художник-постановщик. Так он описывает восхищение тем, как Альмодовар наблюдает, анализирует и понимает мир.Именно Гомес создаёт его киновселенные — от самолёта в фильме «Я очень возбуждён» до сюрреалистического мира «уменьшенного человека» из короткометражки в «Поговори с ней».

Лето в Сеговии

Фон съёмки — пепельно-синий, один из любимых оттенков режиссёра. Он напоминает небо перед грозой, которое вот-вот разверзнется.

«Педро вырос на эстетике техникора. В 60-е, когда он был ребёнком, он понял, что эмоции вибрируют как насыщенные первичные цвета — в этом и заключается часть его магии», — объясняет декоратор Карлота Касадо, которая тоже присутствует на съёмке.Карлота и Педро работают вместе с 2009 года — тогда она пришла стажёром на съёмки фильма «Разомкнутые объятия».«Мне только исполнилось 18, я поступила на журналистику. Всё лето, пока остальные уезжали в отпуска, я приходила на съёмочную площадку в Барахасе. Я оказалась в мире, о существовании которого даже не подозревала. После работы я стояла в углу и смотрела, как снимает Педро.Помню наш первый разговор: мы были на площадке в Сеговии, в Лос-Анджелес-де-Сан-Рафаэль, и он спросил: “Где здесь туалет?” — а я даже не смогла ответить».


Карлота Касадо (Carlota Casado), декоратор Педро, в одежде «Лоэве» (LOEWE) рядом со скульптурой Малевича из коллекции «МоМА» (MoMA).

Девушка с каталогами тканей

Вскоре Карлоту стали называть «девушкой с тканями».

«Я постоянно подходила к нему с сотнями каталогов. Он фанатик в отношении цветов, прямо как и я», — вспоминает она. Она рассказывает историю, наглядно свидетельствующую о требовательности Альмодовара: «Во время съёмок “Я очень возбуждён” он выбрал для обивки кресел самолёта оттенок ткани, который уже сняли с производства. Мы принесли ему почти идентичные варианты, надеясь, что он не заметит разницы — чтобы не говорить, что ткани больше нет. Он посмотрел и сказал: “Это не тот цвет, который я выбрал”. И оказался прав. В итоге я нашла итальянского производителя, и они выпустили ткань специально для него». Такой подход вызывает уважение и восхищение — в том числе поэтому бренды так заинтересованы в том, чтобы их предметы носили героини Альмодовара». «Так, для фильма “Джульетта” Миучча Прада перевыпустила свою коллекцию 1997 года (в этот год разворачивается действие ленты), хотя снимали мы в 2015-м», — говорит Карлота.

Режиссёр стоит на чёрных камнях, напоминающих вулканические камни Лансароте, где происходит часть действия его нового фильма. В руках — стул «Суперледжера» (Superleggera), дизайн Джо Понти для «Кассина» (Cassina), и реплика картины «Окно IV (Горячее зимнее солнце)» (Studio Window IV (Hot Winter Sun)) художника Ашера Лифтина.

Корона Педро

На съёмке Альмодовар взаимодействует с предматами, которые появлялись в его фильмах: с чашками Pantone из «Комнаты по соседству», с соковыжималкой «Джуси Сэлиф» (Juicy Salif) Филиппа Старка для Алесси (Alessi), которую вы могли заметить в «Коже, в которой я живу». «Такая же стоит у меня дома. Её можно надеть на голову — как массажёр или как странную корону», — шутит режиссёр, обращаясь к фотографу. Позади него — картина «Окно IV (Горячее зимнее солнце)» (Studio Window IV (Hot Winter Sun)) художника Ашера Лифтина. «Такая фотогеничная вещь», — говорит он. Анчон объясняет: «Недавно он купил оригинал в США. Для фильма мы сделали уменьшенную версию, чтобы она поместилась в доме героя Леонардо Сбаральи в “Горьком Рождестве”. Эта картина — окно, написанное в технике пуантилизма. В фильме мы разместили её на серой бетонной стене — словно окно пытается возникнуть там, где его нет».


Фарфор «Саргаделос» (Sargadelos) можно назвать «героиней Альмодовара», поскольку он появлялся во многих его фильмах — например, в «Коже, в которой я живу», «Джульетте» и «Боль и славе» . На фото: ваза «Умбела» (Umbela) и «Элементо Модулар С» (Elemento Modular C) на журнальном столике Исаму Ногути для «Витра» (Vitra). На заднем плане — стул «Суперледжера» (Superleggera), дизайн Джо Понти, диван «Корнаро» (Cornaro), дизайн Карло Скарпы, оба для «Кассина» (Cassina) (Naharro). На переднем плане — лампа «Эклиссе» (Eclisse), дизайн Вико Маджистретти.

Предметы — которые попали в кино и которые нет

Карлота вспоминает, как их сотрудничество стало особенно тесным во время работы над «Болью и славой». «Я постоянно приходила к нему домой — это было как попасть в его жизнь. Измеряла диван, уносила подушки, мебель… Его квартира окрашена в цвет альберо — оттенок, который он обожает и который мы часто используем. Это очень эмоциональный и очень испанский цвет — цвет песка на арене для корриды». Она знает размеры почти всех произведений искусства в его коллекции: «Иногда нам приходится воспроизводить их для фильмов. Для “Боли и славы” мы воссоздали несколько картин, местонахождение которых неизвестно, например “Санта Касильда” (Santa Casilda) Сигфридо Мартина Бегуэ. А ещё была картина, которую Педро хотел купить, но не успел — “Гроздь винограда” Марухи Мальо».


Анчон Гомес (Antxón Gómez), художник-постановщик Педро Альмодовара.

Джо Понти — это всегда верный выбор

В какой-то момент Альмодовар поднимает стул «Суперлежжера» Superleggera Джо Понти. Анчон улыбается: «Посмотрите на него — он держит его так же, как мальчик в знаменитой рекламе 1957 года. Такие стулья у Педро стоят дома — и они появятся в новом фильме. Любая работа Понти — сразу “да”». 

Чтобы понять, как Анчон научился «языку» Альмодовара, нужно вернуться на 30 лет назад. Он уже был известной фигурой в индустрии: в 70-е он провёл месяц в тюрьме в Вальядолиде за коммунистические фэнзины, затем переехал в Сан-Себастьян, а потом в Барселону. После учёбы рекламе он открыл первый дизайнерский бар в Барселоне — «ЗигЗаг» (ZigZag), который получил премию «ФАД» (FAD) в 1980 году, и клуб «Отто Зутц» (Otto Zutz), который работает до сих пор. В 1982 году состоялся дебют Анчона в кино, затем он снимал рекламу — одним из крупных заказов стал ролик для известной компании напитков с Шэрон Стоун и Антонио Бандеросом. В 1995 году продюсерская копания «Эль Десео» Педро наняла Анчона для работы в «Живой плоти».

«Я пришёл из мира дизайна — и это то, что я принёс в его фильмы. Конечно, до меня Педро тоже использовал дизайнерские вещи в съёмках: кресла «Василий» (Wassily) и лампу «Джира» (Gira) в “Женщинах на грани нервного срыва”, стеллаж «Карлтон» (Carlton) Соттсасса в “Высоких каблуках”. Но настоящий язык дизайна пришёл в его фильмы именно со мной».

Иногда сценарий был таким, что предметы нужно было создавать специально для фильма. «Во время работы над “Живой плотью” мы начали сотрудничать с мастерской в Кревильенте, которая по сей день делает для нас ковры. Например, одна из их работ — ковёр с цветной спиралью, на который падает герой Хавьера Бардема после перестрелки. Те же мастера сделали огромный ковёр для дома в “Коже, в которой я живу” и ещё два — для “Горького Рождества”».

 «Утен.Сило I» (Uten.Silo I), дизайн Доротеи Беккер для «Витра» (Vitra) , с тюльпаном — отсылка к цветку, который держала Кармен Маура в фильме «Женщины на грани нервного срыва».

 Чашка «Пантон» (Pantone) (она появляется в фильме «Комната по соседству» на тележке «Боби» (Boby), дизайн Джо Коломбо .

 Соковыжималка «Джуси Сэлиф» (Juicy Salif), дизайн Филиппа Старка для «Алесси» (Alessi), которую Педро использовал в фильме «Кожа, в которой я живу»; тележка «Боби» (Boby), дизайн Джо Коломбо, с вазой «Шива» (Shiva), дизайн Этторе Соттсасса для «Би-Ди Барселона» (BD Barcelona), и чашкой «Пантон» (Pantone).

Цвета и эмоции

Во многих фильмах Альмодовара снова и снова появляются одни и те же предметы: столы «Тур» (Tour), лампы «Пипистрелло» (Pipistrello) Гаэ Ауленти, настольные лампы «Толомео» (Tolomeo), посуда «Саргаделос» (Sargadelos), бытовая техника «Смег» (Smeg). Но каждый раз они немного разные — по цвету, масштабу или значением для сюжета — прямо как его героини.

«В “Всё о моей матери” я сочетал яркие цвета с мозаичными полами «Нолла» Nolla и винтажными обоями из моей коллекции. В “Горьком Рождестве” Педро снова хотел использовать обои, но я убедил его, что тут это не имеет смысла — сейчас его персонажи лучше раскрываются в монохромных фонах». Как тот самый синий, который он видит серым — цвет, предвещающий всплеск эмоций.



Оригинал статьи — AD España Marzo 2026.